Министерство цифрового развития, связи и массовых коммуникаций намерено снизить использования VPN-сервисов. Приняты решения по ограничению доступа к ряду зарубежных платформ, заявил министр Максут Шадаев. С нарушителями долго и безуспешно пытались договориться о выполнении требований российского законодательства, поскольку речь идет не о чьих-то благих пожеланиях, а о необходимости соблюдать законы, «однако договориться «не получилось».
Конечно, в этом вопросе «есть много нюансов: доступы разработчиков, встроенная оплата и многое другое». Но Минцифры России готово искать решения с учетом генеральной линии.
С 1 сентября 2025 года в России ужесточены ограничения на использование VPN-сервисов, запрещена их реклама, установлены штрафы 3−5 тыс. руб. за поиск экстремистских материалов с их помощью. По новым правилам закона «О рекламе», Минцифры решило увеличить мощность фильтрации Рунета в 2,5 раза к 2030 году.
Однако профильное министерство пока против административной ответственности за использование VPN, лобовое решение ведомству не нравится. Обсуждаемые сегодня меры должны стать компромиссом, учитывающим все последствия.
Другие варианты сильно хуже, считает министр, попросивший операторов связи ввести плату за использование более 15 гигабайт международного трафика в месяц на мобильных сетях, а платформы — ограничить использование сервисов при включенном VPN.
Не случится ли у нас как в Китае, где политика проводится максимально жесткая, осуществляется полный контроль через «Великий китайский файрвол», а VPN разрешены только лицензированные, за нелегальные же уголовная и административная ответственность?
Первый зампред комитета Госдумы по информационной политике Антон Горелкин опроверг сообщения о планирующемся запрете или штрафах за использование VPN. Пока задача государевых людей не ликвидация технологии как таковой, а ограничение её применения для обхода установленных фильтров.
Специалист по кибер-безопасности Арсений Кульбицкий разъяснил, что логика государственного подхода простая — контролировать информационные потоки:
— Политика ограничения VPN обусловлена фундаментальными факторами. Ведь они, обеспечивая доступ к запрещённым платформам, альтернативным источникам информации, подрывают эффективность блокировок, снижают управляемость медиапространства.
Мы же с вами стремимся к суверенитету вообще и цифровому в частности. Вот Российская Федерация и реализует модель автономного сегмента сети, стремясь локализировать инфраструктуру, получить независимость от внешних провайдеров.
«СП»: Может для начала объясним тем, кто не в теме, что это вообще такое — ВПН?
— Это аббревиатура от английского Virtual Private Network, буквально «виртуальная частная сеть». По смыслу это технология, при которой создаётся логически изолированное соединение, поверх публичной сети интернета, с эффектом «как будто вы внутри одной частной сети».
Такая защищённая сеть, канал связи поверх интернета, или «туннелированное соединение». Иногда его называют «анонимайзер», но это неточно, в VPN анонимность — это скорее побочный эффект, причём отнюдь не гарантированный. «Прокси-сеть» тоже не совсем корректно, потому что VPN и «прокси» — это разные технологии.
«СП»: Как считаете, ограничения в рунете введены до окончания СВО, до завершения выборов или навсегда?
— Это долгосрочная политика, но с нюансами. Формальный срок ограничений на данный момент не регламентирован никаким законом или указом, который бы прямо устанавливал некую дату. Регулирование VPN и интернета в РФ уже встроено в постоянные нормы, такие как Закон «Об информации» (ФЗ № 149 от 2006 г.), «О суверенном интернете» (ФЗ № 90 от 2019 г.) и практика Роскомнадзора.
Ощущение «временности» происходит из-за контекста, из-за политических событий, ведь усиление блокировок совпадает с кризисами, выборами, военными событиями. Ну и заявления чиновников обычно формулируются как «текущие вызовы», «обеспечение безопасности». На словах это всё звучит как временная мера, но юридически всё иначе.
«СП»: А почему бы не ввести сразу прямой запрет, как в Китае?
— Отказ от «штрафов и посадок» объясняется прагматическими соображениями, ведь идентификация пользователя VPN технически сложна. К тому же, используются они массово, в том числе в бизнесе и в госсекторе, велик риск экономических издержек для цифровой экономики, потери управления, социальной дестабилизации. Выбрали компромисс, ограничивать инфраструктуру, но не наказывать пользователя, считает эксперт…
«Вот тебе бабушка и юрьев день» — говорили в старину про крепостных крестьян, которые больше не имели права менять помещиков. Есть ещё другое выражение про «обрезание кошкиного хвоста по кусочкам». В текущей ситуации включен постоянный механизм ограничений, интенсивность которых меняется, но базовая инфраструктура контроля остается.
VPN скорее всего не запретят полностью, но продолжат блокировать, замедлять, ограничивать. Это уже закреплено законодательно. Возможно усиление при кризисах, массовые блокировки, давление на инфраструктуру.
Частичное смягчение менее вероятно, но при экономической необходимости, давлении бизнеса, изменении политического курса тоже может произойти — если случатся очередная «встреча на Эльбе» или стыковка «Союз-Аполлон».
Пока использование VPN пользователями не запрещено напрямую, ответственность лежит на провайдерах, а не на гражданах. Может из-за того, что в ЕС и США VPN полностью легальны, ограничения накладываются только при расследовании преступлений. В России пока действует промежуточная модель между Китаем и Западом, у нас не запрещает VPN полностью, ограничивая их функциональность, контролируя доступность.
Ну и возможности государства ограничены. Ведь даже при усилении контроля остаются его фундаментальные ограничения из-за цены блокировок, риска вообще «сломать» легальный интернет, ненароком повлиять на экономические процессы через цифровую инфраструктуру. Нельзя полностью изолировать сеть без серьёзных потерь.
Технологическая гонка тоже не останавливается, каждое усиление фильтрации дает ответ со стороны разработчиков. Но VPN-технологии тоже быстро адаптируются, пишутся новые протоколы, возникает своего рода гонка между государством и провайдерами, растёт спрос на более сложные инструменты обхода.
Это делает полное подавление VPN малореалистичным, позволяет только снижать их массовое использование.