Суть всей человеческой истории — стремление к социальному и техническому прогрессу. В его основе — главная мотивация человека: стремление к свободе, творчеству, самовыражению и созиданию.
Освобождение от физических, материальных неудобств и ограничений является движущей силой прогресса техники; освобождение от пут, создаваемых обществом, раскрепощение и совершенствование личности — социального прогресса.
Разумеется, стремление к свободе, как и любое явление, часто доводится до отрицающего саму ее абсурда: до попытки освободить человека от самой его сути и расчеловечиться, до «свободы от» вместо «свободы для».
Но такие попытки сходят на нет (пусть порой и весьма драматично) просто в силу своего саморазрушительного характера, расширяя тем не менее сферу возможностей человека и его знания.
Два вида прогресса находятся в диалектическом единстве.
Достижения техники часто используются для закабаления людей, для подавления их стремлений и ограничения их возможностей, даже для уничтожения, — но в конечном итоге они открывают перед нами новые возможности.
Раскрепощение человека, снятие с него обременяющих его обязанностей и ритуалов точно так же часто ведет к разрушению сложных технологий, для существования которых нужны согласованные действия больших масс людей, вынужденных отказываться от своих желаний (а порой и индивидуальностей) ради общего успеха.
Однако в конечном итоге высвобождение способности человека к творчеству, его инициативы и предприимчивости порождает новые технологические достижения.
Поэтому, несмотря на все войны и смуты, технологический и социальный прогресс едины.
Как и любое явление, прогресс развивается по спирали: ее восходящие витки сменяются нисходящими, в ходе которых наблюдаются регресс и разрушение, и игнорирование общей долговременной тенденции позволяет философам говорить об отсутствии значимых изменений в истории, а отчаявшимся обывателям (особенно попавшим в периоды регресса) сетовать на «дурную цикличность» истории или даже ее «закольцованность».
В 1967—1973 годах человечество в очередной раз перешло с восходящего витка исторического развития на нисходящий, в котором мы и живем в настоящее время. Непосредственной причиной был кризис сбыта, в ходе которого выяснилось, что для создания новых рынков гораздо проще влиять на сознание человека, создавая новые вкусы и привычки, чем на материальную природу, производя новые товары для удовлетворения старых потребностей.
Шире, технологии развились до такого уровня, что индустрия развлечений стала намного менее капиталоемкой и более прибыльной, чем удовлетворение традиционных материальных потребностей.
В результате изменение сознания человека стало выгоднее преобразования реального мира, — и энергия человечества была перенаправлена на его собственный разум.
Разумеется, этот фундаментальный разворот сопровождался и менее масштабными изменениями — от попытки создания «невидимой Британской империи» в виде офшорной банковской системы и перехода Персидского залива под контроль США до политической победы в них корпоратократии над бюрократией, создания механизма нефтедолларов и замены Бреттон-Вудской валютной системы Ямайской.
Однако главным было вхождение в период регресса, который постепенно становился почти всеобъемлющим.
Существенным фактором, противодействующим регрессу и выражающим собой технологический прогресс человечества, стало формирование новой системы управления людьми на базе социальных платформ и создание искусственного интеллекта (ИИ), политически оформленное как появление качественно нового — цифрового вида капитала.
Первоначально созданный финансовыми спекулянтами, цифровой капитал эмансипировался от них и в силу общности интересов вступил в союз с их злейшим и вечным врагом — производительным капиталом.
Ведь финансовый спекулятивный капитал по своей природе нуждается в максимальной нестабильности, так как обеспечивает свои сверхприбыли на волатильности рынков; цифровые же и производительные капиталы, какие бы революционные изменения они ни несут нам, по той же причине нуждаются в строго противоположном — максимальной стабильности.
Финансовые спекулянты, выбрасываемые из истории формированием социальных платформ и ИИ, — сила регресса: для сохранения своей власти они реализуют глобальный проект уничтожения современной цивилизации (раз в будущем им нет места, надо сбросить человечество в прошлое, где они опять станут его светлым будущим).
Технофашизм, проповедуемый глашатаями цифрового капитала, ни у кого не вызывает энтузиазма, однако он будет таковым лишь при попытке сохранения отмирающего капитализма.
Замена жажда наживы жаждой творчества, подспудно уже идущая (в том числе в вызывающей оторопь форме изменения мотивации молодежи), превратит поспешно прогнозируемый многими «электронный концлагерь» в сияющий «Полдень» Стругацких. С учетом этого цифровой капитал есть безусловная сила прогресса.
Вытеснение союзом цифрового и производительного капитала финансовых спекулянтов с позиции глобального гегемона, как предполагалось до последнего времени, и являлось сутью 20-х годов нынешнего века.
В политическом плане противостоящие две группы капиталов жестко локализованы: финансовые спекулянты «в чистом виде» — это Англия и проанглийские силы США в лице прежде всего Демократической партии.
Союз цифрового капитала с производительным выражают США и Китай, обреченные в силу своей структурной однородности на беспощадную конкуренцию между собой.
Возвращение Трампа стало манифестацией победы союза цифрового и производительного капитала над финансовыми спекулянтами в центре западной цивилизации — США.
Однако культурная общность англосаксонской цивилизации парадоксальным образом сделала наиболее острой и, соответственно, актуальной не смертельную борьбу двух принципиально несовместимых моделей развития в лице трамповской Америки и Англии, а конкуренцию между однородными США и Китаем.
В результате Англия получила не только «пространство вдоха», но и возможность стратегической победы разжиганием именно этого конфликта (с опорой на политический контроль, пусть и зыбкий, за критически значимой частью континентальной Европы, включая Францию, Германию, Испанию и Польшу).
Провокация по втягиванию США в нападение на Иран (ключевой источник энергоресурсов для Китая наряду с Венесуэлой и Россией) поставила их в стратегический тупик.
Да, непосредственные цели были достигнуты: развитие стратегических конкурентов США — импортеров энергии (Китая, Англии, континентальной Европы и Индии) было подорвано, а экспорт американских энергоносителей в Европу и Японию вырос и стал более прибыльным. Однако внутри США удорожание бензина изменило ход «холодной гражданской войны».
Победа Трампа не устойчива, так как союз цифрового и производительного капитала, овладев федеральной властью в США, не сломил политические структуры финансовых спекулянтов.
И довыборы в ноябре 2026 года могут отдать демократам власть над Конгрессом, что позволит им блокировать усилия президента. В результате на президентских выборах 2030 года может победить демократ — представитель финансовых спекулянтов.
Возврат под власть регрессивной силы не просто вернет США в глобальный лагерь реакции, но и сменит прогрессистские тенденции их развития разложением по жесточайшим либеральным стандартам BLM и трансгуманизма.
Конечно, формальным источником прогресса останутся Китай и Индия, — однако потеря первым рынков сбыта в лице США и Европы (из-за их обнищания в процессе деградации) нанесет по нему сильнейший удар, а вторая может погрузиться в глубокие внутренние проблемы в силу социальной неоднородности.
В результате провал США (заслуженный ими в силу агрессивности и игнорирования права) может обернуться временным прекращением прогресса не только Запада, но и всего человечества.
И это внезапно возлагает дополнительную ответственность на Россию.