Однажды военный разведчик полковник Виктор Бочкарев рассказал мне историю, о том, как он получил необычный и очень памятный приказ. Суть приказа укладывалась в несколько коротких слов: арестовать Гитлера и его ближайших подельников — Гиммлера, Геббельса, Бормана. Разумеется, провести арест он должен был не в одиночку, а с бойцами специальной разведгруппы.
К сожалению, как показала история, сделать этого не удалось никому.
Тема ареста государственных, военных деятелей, руководителей высокого ранга в военное время, в период политических кризисов заинтересовала меня. Ведь об этом мало что известно. Работа в архивах, встречи с ветеранами спецслужб, дали свои результаты. Помогло и везение. Удалось разыскать в прошлом десантника, потом сотрудника госбезопасности, который проводил задержание Первого секретаря ЦК компартии Чехословакии Александра Дубчека в период событий в Чехословакии в 1968 году. Так, собственно, и сложилась эта статья.
«Из-за этого фанфарона и самовлюбленного павлина»
Начнем с трагического 1941 года. С ареста генерала армии, Героя Советского Союза, командующего Западным фронтом Дмитрия Павлова.
Долгое время подробности ареста генералов Дмитрия Павлова, Владимира Климовских и Николая Клича были неизвестны. Пока о них не рассказал первый заместитель начальника ГРУ генерал-полковник Хаджи Мамсуров.
В июне 1941 года Мамсуров находился в непосредственном подчинении Ворошилова, следовал с маршалом в поездке на фронт, и был свидетелем того, как решалась судьба командующего Западным фронтом.
До сих пор по этому поводу много суждений. В публикациях в СМИ высказано большое количество гипотез — кто же сыграл роковую роль в судьбе Павлова. Были утверждения, мол, виноват во всем Ворошилов.
Мамсуров точно знал, что Ворошилов здесь ни при чем. Он присутствовал при разговоре Шапошникова и Ворошилова о судьбе командующего Павлова.
27 июня Ворошилов сказал Шапошникову, что получил указание отстранить Павлова от командования округом и отправить под охраной в Москву. Борис Михайлович согласился: Павлов командующий никудышный. Однако высказал мысль о том, что его арест был бы ошибкой, которая ничего кроме вреда не принесет.
Ворошилов надолго задумался, потом взял блокнот и стал писать шифрованную телеграмму на имя Сталина. Маршал просил Сталина не арестовывать Павлова, а просто отстранить от командования округом и назначить командующим танковой группой. Однако Верховный принял другое решение.
29 июня Ворошилов отдал приказ Мамсурову арестовать генералов Павлова, Климовских, Клича. К этому времени уже были готовы машины с охраной.
Мамсуров так будет вспоминать об аресте генералов. «Первым подошел сам Павлов. Снял ремень с пистолетом и, подав их мне, крепко пожал руку, сказал: «Не поминай лихом, Ксанти, (псевдоним Мамсурова во время боевых действий в Испании) наверное, когда-нибудь в Могилеве встретимся». В отличие от вчерашней ночи он был почти спокоен и мужественен в эту минуту.
Вторым сдал оружие начальник штаба Климовских. Он был также спокоен, ничего не сказал и сел в ту же машину.
Третьим подошел ко мне замечательный товарищ, великолепный артиллерист — командующий артиллерией округа Клич. Мы прекрасно знали друг друга по Испании и всегда общались как хорошие товарищи. Клич был жизнерадостным человеком.
Он протянул свое оружие, с улыбкой обнял меня и тихо сказал: «Вот как дело обернулось из-за этого фанфарона и самовлюбленного павлина». Он имел в виду, конечно, Павлова.
Через несколько минут небольшая колонна двинулась в путь на Москву".
Дальнейшая судьба Павлова и его заместителей известна. Они были приговорены к смертной казни и расстреляны.
«Обнаружили замаскированного одеялами и плащ-палатками Власова»
В далеком 1978 году, мне корреспонденту газеты группы Советских войск в Германии «Советская Армия», поручили сделать статью о Русской Освободительной Армии (РОА) и ее командующем генерале Андрее Власове.
Материал собрал, статью написал. Многое из того, о чем я рассказал было известно. А хотелось внести в статью что-то свое, новое, ранее неизвестное. Например, как был арестован «предатель номер один». К моему удивлению, об этом никто не обмолвился ни единым словом. Будто и не было такого события, и предатель Власов чудесным образом переместился из американской зоны оккупации, куда он стремился сбежать, во внутреннюю тюрьму на Лубянке.
Единственный, кто обмолвился по этому поводу, был маршал Георгий Жуков. В своих мемуарах «Воспоминания и размышления» он упомянул, что Власова захватил специальный отряд под командованием капитана М. И. Якушева (ошибка — правильно Якушов). Вот, собственно, и все. Что за спецотряд? Кто такой капитан Якушов? Много лет на эти данные был наложен гриф «секретно».
Небольшое отступление. Как известно, до войны Власов был на хорошем счету у командования. Но истинный взлет его карьеры пришелся на 1941 год. В ноябре Сталин лично вызвал Власова и приказал ему сформировать 20-ю армию.
В ходе контрнаступления под Москвой войска армии остановили продвижение 4-й танковой армии гитлеровцев. А дальше, преодолевая упорное сопротивление противника, 20-я армия выбила немцев из Солнечногорска и Волоколамска.
В газете «Правда» были помещены фотографии лучших командиров, отличившихся при обороне столицы. Среди них красовался и портрет Андрея Власова. Ему было присвоено звание генерал-лейтенанта, и он удостоился ордена Красного Знамени.
А потом было назначение на Волховский фронт командующим 2-й Ударной армии, плен и переход на сторону врага.
В последующие годы разрабатывались планы и проводились спецоперации по поиску и аресту изменника Родины, а при невозможности захвата — его уничтожению. Выполнение этой задачи было поручено Центральному штабу партизанского движения, Главному управлению контрразведки (СМЕРШ) и Наркомату государственной безопасности. Однако осуществить возмездие так и не удалось.
Приведу лишь одно из свидетельств попытки уничтожения предателя. Вот что в декабре 1943 года партизанский командир Степан Казанцев докладывал Начальнику Центрального штаба партизанского движения Пантелеймону Пономаренко: «Дважды пытался ликвидировать «Кабана» (псевдоним Власова по документам ЦШПД). Успеха пока не имел. 23 декабря выслал в Берлин старшего лейтенанта Николаенко с моими инструкциями и ядом. Яд для ликвидации «Кабана» и члена «Русского комитета» Зыкова, бывшего полкового комиссара, наиболее ярого организатора «кабанчиков».
«Кабан» дожил до 1945 года. А сдали его в руки советской контрразведки свои же «кабанчики».
11 мая 1945 года первая русская дивизия РОА по приказу Власова разоружилась и начала движение на территорию, занятую американской армией. В это время к месту сосредоточения власовской дивизии прибыли советские офицеры и предложили командирам РОА переходить на строну Красной Армии.
Командир батальона капитан Михаил Якушов привлек на свою сторону власовского комбата Петра Кучинского. Вот как о тех событиях на допросе рассказывал сам Кучинский.
«На одной из развилок дороги, нас задержали американские солдаты-танкисты. Пока мы с ними объяснялись, мимо нас, вглубь, на сторону американских войск проследовала американская танкетка, а вслед за нею легковые автомашины, в числе которых, мною была опознана автомашина командира первой дивизии РОА.
Увидев это, вопреки [протестам] американских солдат-танкистов, вместе с капитаном Якушевым поехал догонять танкетку. Догнав ее и выскочив наперед, я развернул автомашину и поставил поперёк дороги, в результате чего движение было преграждено.
Просмотром этих автомашин, мы с Якушевым, обнаружили в них всё командование первой дивизии РОА и закрытого (замаскированного) одеялами и плащ-палатками, командующего РОА Власова".
Саша оказался не нашим
1968 год в Чехословакии начался достаточно бурно. В январе покинул свой пост первый секретарь ЦК КПЧ Антонин Новатный. На переговорах в Москве Брежневу больше других кандидатов понравился первый секретарь ЦК компартии Словакии Александр Дубчек.
Детство и юность Дубчека прошло в Советском Союзе, где жили и работали его родители — словацкие коммунисты. После войны Александр учился в Москве в Высшей партийной школе при ЦК КПСС.
Генсек Брежнев называл его ласково «наш Саша». Но Леонид Ильич глубоко ошибался, Саша оказался «не нашим». В Чехословакии начались события, которые назовут потом «Пражской весной».
2 мая 1968 года полковника Александра Лазаренко вызвал к себе начальник 1-го Главного управления генерал-полковник Александр Сахаровский. Приказ звучал коротко: «Бери своих ребят, все, что нужно для работы, и сегодня же в Прагу».
По прилету началась работа. В ночь на 21 августа 1968 года в Чехословакию были введены войска пяти стран Варшавского Договора — СССР, Болгарии, Венгрии, ГДР и Польши.
У спецотдела КГБ были свои задачи. Лазаренко получил приказ: задержать Первого секретаря ЦК компартии Чехословакии Александра Дубчека.
Он взял с собою несколько десантников и на бронетранспортере подъехал к зданию Центрального Комитета. Когда вошли в кабинет, Дубчек сидел за столом. Он поднялся, напряженно вглядываясь в лица вошедших. Потом медленно опустился в кресло, закрыл лицо руками, и плечи его мелко задрожали. Дубчек заплакал.
«Вот же говнюк, всю страну с ног на голову поставил, а теперь струсил, задрожал», — подумал тогда Лазаренко, но сухо предложил следовать за ним — Вас ждут в Москве".
— В Москве? Как в Москве? — Дубчек тяжело поднялся. Его окружили десантники. Лазаренко шел впереди. Группа, прикрывавшая Дубчека, двинулась к выходу. У подъезда их ждал бронетранспортер…