Основные проблемы снабжения русских войск необходимым вооружением на фронте, как ни странно, заключаются в высокой производительности и загруженности предприятий военно-промышленного комплекса страны. Такую достаточно парадоксальную точку зрения высказали в своей статье исполнительный директор Союза добровольцев Донбасса Андрей Пинчук и депутат Государственной думы Александр Бородай.
Авторы подчёркивают, что во время любых военных действий у любой армии всегда есть те или иные проблемы. Именно потому, что война — это огромная воронка потребностей, непрерывно поглощающая самые разнообразные ресурсы. Для того чтобы не завязнуть в перечислениях, Пинчук и Бородай выделяют основные позиции, которые способны коренным образом повлиять на обстановку и выполнение поставленных целей.
Авторы публикации, не затрагивая глобальных вопросов, решили попытаться дать ответ на более практический и приземлённый вопрос в стиле «здесь и сейчас»: что в моменте способно решающим образом изменить обстановку на театре боевых действий? Они решили обратить внимание на позиции, не требующие коренных изменения, памятуя о декларируемом принципе: «Все глубинные реформы — в мирное время».
Бородай и Пинчук, сами в прошлом боевые командиры, выделили три вида вооружения, которые в сложившихся современных условиях военной промышленности России и устоявшихся армейских реалий могли бы коренным образом изменить обстановку в зоне боевых действий.
Во-первых, «Коалиция-СВ». Это русский 152-миллиметровый межвидовой артиллерийский комплекс на шасси танка «Т-90». Затем — «Торнадо-С», модернизированная версия системы «Смерч» калибра 300 миллиметров. Это мощная дальнобойная система для высокоточных ударов по далеко расположенным групповым целям. И наконец — 60-миллиметровые миномёты.
Эксперты отмечают, что в условиях СВО старые артиллерийские подходы, когда задача огневой мощи решалась насыщением большим количеством разнообразных орудий и нанесением скоординированных ударов по конкретным позициям противника, оказались нереализуемыми. Альтернативой стало повышение точности артиллерии за счёт использования разведывательных БПЛА, цифровых метеостанций, специализированных цифровых карт, программ и устройств, локационных средств разведки. По сути, орудия превратились в крупнокалиберные снайперские устройства. Приоритетом стала дальнобойность и индивидуальная мощь. С этим у русской артиллерии возникли проблемы. Именно на их решение был нацелен проект «Коалиция-СВ».
На первые позиции вышла контрбатарейная борьба с ключевым фактором дальности. Что в теории можно решить масштабированием поставок на фронт САУ «Коалиция-СВ» с её дальностью стрельбы в 70 км по сравнению с текущими средними 30 км, что значимо по отношению к поставляемым в ВСУ французским САУ Ceazar, немецким PzН-2000, шведским Archer и американским M109A3GN Paladin с соотносимой дальностью стрельбы до 40 км,
— приводят авторы цитату из книги «Клаузевиц и Кот. Хроники Спецоперации».
Фото: zef_art/shutterstock
И если «Коалиция» призвана решить проблему контрбатарейной борьбы за счёт дальности и мобильности, то «Торнадо-С», как русский аналог «Хаймарса», способен преодолеть проблему высокоточного поражения противника. В свою очередь, лёгкие, мобильные малошумные миномёты 60-мм, аналоги известных «полек», обеспечили бы огневую мощь пехоты на тактическом уровне.
Только за счёт всего трёх ключевых образцов вооружения мы получаем новую картину как на тактическом, так и на оперативно-стратегическом уровнях,
— делают вывод авторы статьи.
Препятствием для решения задачи поставок в войска на регулярной и массовой основе этих видов вооружения стало то, чем у нас принято гордиться. А именно — тотальная загруженность отечественной военной промышленности. Для обеспечения выпуска серийного производства этих видов оружия необходимы новые производственные мощности, а их нет. Либо для этих целей нужно перепрофилировать старые площадки. Но они загружены госконтрактами на годы вперёд.
Говорилось, что выпуск «Торнадо-С» увеличен в разы, но авторы материала относятся к этому скептически. По их словам, если раньше было два, а стало — четыре, то это, в принципе, тоже «в разы».
Так что каждый раз, когда мы слышим восторженные рассказы о загруженных предприятиях и военных заказах на годы, то должны получать ответ на простой вопрос: а нужны ли эти заказы на передовой? И выпускают ли то, что реально нужно на этой передовой? Если мы по-настоящему хотим помочь воюющим — а мы хотим! — то не имеем права игнорировать такие вопросы,
— заключают авторы публикации.