Подполковника Евгения Павловского вызвали на Лубянку. Зашел в кабинет. У противоположной стены — стол, настольная лампа и офицер-гэбэшник. Евгений Федорович представился. В ответ — молчание. За время войны он хорошо узнал этих ребят. Пауза затянулась. Наконец, следователь лениво махнул рукой, что означало разрешение присесть …
Продолжить чтение