Нефтяной рынок находится в очень глубоком кризисе — огромное количество баррелей не вышло на рынок, а в Ормузском проливе скопилось множество судов, подчеркнул вице-премьер Александр Новак.
По его словам, для балансировки и восстановления рынка углеводородов на прежнем уровне потребуется несколько месяцев.
В Bloomberg подчеркивают, что нефтяной кризис пока не привел к резкому падению спроса на топливо, но трейдеры предупредили агентство, что это все же произойдет — в том случае, если Ормузский пролив будет оставаться закрытым и дальше.
Ведущий эксперт Фонда национальной энергетической безопасности и Финансового университета при правительстве РФ Станислав Митрахович обратил внимание, что на мировом нефтяном рынке наблюдается заметная разница между стоимостями будущих поставок и срочных.
— Стоимость фьючерсного контракта (минимальное время на месяц вперед, часто без намерения доводить до физической отгрузки — «СП») значительно ниже, чем цена за физическую поставку в самое ближайшее время (спотовый рынок, Dated Brent). Это признак того, что может начаться физический дефицит нефти, если кризис не будет завершен.
Участники рынка ставят на то, что цены на нефть могут успокоиться на фоне разрешения конфликта. Но для этого нет гарантий. Неопределенность влияет и на динамику разрыва стоимостью нефти и нефтепродуктов. Последние дорожают гораздо быстрее.
Конечно, в богатых странах пока дефицита нефти нет. Более бедные, вроде государств в Юго-Восточной Азии, уменьшили свое потребление, а совсем бедные африканские страны фактически перестали импортировать. Но даже развитые экономики могут потерпеть лишь несколько месяцев, но при сохранении мирового дефицита запасы нефти все равно закончатся.
«СП»: После нефтяного кризиса 1973 года импортеры начали отказываться от излишнего потребления углеводородов. Может ли повториться такая ситуация сейчас?
— Длительное сохранение высоких цен на нефть будет стимулировать развитие «зеленых» технологий и прочих альтернатив нефти, тогда как их падение, напротив, подстегнет потребление нефти.
Определение потенциала наращивания «зеленых» технологий будет связано с достаточно долгосрочным и абстрактным прогнозом. К примеру, сделка с Ираном и приход в страну американских компаний для активной добычи нефти и эскалация конфликта до уничтожения всей региональной инфраструктуры — это два диаметрально противоположных сценария. Пока на рынке видны лишь отдельные события, вроде использования ЕС своих резервов.
Для России в моменте рост цен на нефть выгоден. Российские нефтяные компании зарабатывают на текущей ситуации, и соответственно федеральный бюджет тоже. Часть денег пошли партнерам нефтяных компаний по экономике, к примеру, которые производили металлы и разрабатывали компьютерные технологии для энергетической отрасли.
Экономист, ведущий эксперт Центра политических технологий Никита Масленников отмечает, что ситуация с ростом цен на нефть неоднозначна в том числе и для российской экономики.
— С одной стороны, в марте Urals в среднем стоил $77 за баррель, а в апреле уже доходил до $99. Дисконт уменьшился, но уровень неопределенности остается высоким. В том числе из-за того, что США обновили лицензию на операции с российской нефтью лишь на месяц, до 16 мая.
Конечно, поступления в бюджет в апреле и до середины мая будут очевидно достаточно выраженными. Благодаря тому, что стоимость Urals сейчас выше цены отсечения $59 за барр. у нас есть все шансы выйти на плановые нефтегазовые доходы в 8,918 трлн руб. по итогам года.
Однако одновременно с ростом цен на нефть резко увеличиваются стоимость фрахта, портовой логистики при разгрузке, и комиссии за расчеты.
«СП»: В рамках каких неопределенностей сейчас действуют российские нефтяные компании?
— Строго говоря, управление отраслью переходит в ручной режим, потому что с каждой крупной нефтедобывающей компанией Минэнерго и ФАС будут заключать соглашения о поставках нефтепродуктов. Пока что непонятно, как именно будет реализован такой вариант управления
Остается и неопределенность, связанная с российским рынком. Если экономике нужно обеспечить более низкие внутренние цены по сравнению с экспортными, то нужно продлевать мораторий на нулевой демпфер (истекает 1 мая). То есть либо бюджет должен платить нефтяным компаниям или нефтяники должны доплачивать в бюджет на фоне роста стоимости нефтепродуктов.
В целом российской экономике нужно стратегически определятся с объемом потребляемой нефти. Резкое увеличение ее производства упирается в то, что легкие месторождения нефти заканчиваются, а добыча проводится в рамках все более сложных условий. А для этого нужны инвестиции, денег на которые у компаний особенно нет.
Поэтому баланс доходов и расходов нефтяных компаний пока не очевиден. Он будет зависеть в том числе и от того, будут ли субсидии для нефтепереработки или нет.
Поэтому в течение этого года нас ждут точечные ручные решения в отрасли, чтобы ее как-то поддержать на плаву с учетом двух приоритетов: получить нефтяные доходы для финансирования бюджета и поддерживать достаточно умеренные цены на бензин, в том числе для прохождения посевной кампании.
«СП»: Все ли в порядке с морскими поставками нефти из России?
— Продажа с танкеров, которые к этому моменту находились в море, остается стабильной, но транспортировка в целом будет сталкиваться с дополнительной трудностью из-за запрета ЕС на обслуживание российских танкеров.
После выхода из западных портов России суда будут вынуждены заходить в африканские порты, цены на обслуживание в которых значительно растут на фоне нефтяного кризиса.
«СП»: Что будет происходить с нефтяными потоками в перспективе?
— Цены на нефть все равно останутся достаточно высокими, а процесс структурной адаптации к этому может занять от 3 до 5 лет. Пока что только США чувствуют себя более-менее стабильно за счет высоких объемов добычи.
Нефтяные экспортеры Персидского залива потеряли достаточно много производственных мощностей, для восстановления которых в полном объеме потребует от полугода до года.
Российские поставки нефти в Европу в любом случае не будут восстановлены до тех пор, пока не будет урегулирован вопрос с Украиной. Вопрос перехода европейцев на «зеленую» энергетику также остается открытым. Скорее всего могут перейти там, где есть возможность, к примеру, на атомную генерацию, которая сопряжена со своими рисками безопасности.
Весь 2026 год и большую 2027 года нас ждут повышенные цены на нефть. Вопрос приспособления к этому тренду остается актуальным в том числе для России, учитывая балансировку на внутреннем рынке и поиск пространства для инвестиционного маневра нефтяных компаний.
Добыча со все более сложных залежей, в которых доля попутно добываемой воды со временем становится сопоставимой с объемом нефти, делает российскую нефть по перспективе более дорогой по себестоимости.