Если мировые цены рухнут до 40 долларов за баррель, когда Ормузский пролив откроется, то миру грозит самый настоящий нефтяной потоп. К такому заключению приходит, в частности, международное новостное агентство Bloomberg.
Его обозреватель Хавьер Блас предполагает, что восстановление работы 10.000 нефтяных скважин, остановленных в регионе после закрытия пролива, будет происходить очень быстро.
Примерно половина мощностей, подчеркивает он, удастся вернуть в работу в течение буквально нескольких дней, так как серьезных повреждений инфраструктуры не произошло, а скважины, на которые приходится около 15% мировой нефтедобычи, консервировались контролируемо.
На запуск в довоенном режиме остальных мощностей уйдет, по его представлению, от нескольких недель до считанных месяцев.
К тому же, обращает внимание Блас, в непосредственной близости от Персидского залива, по сведениям одного из крупнейших в мире судовладельцев Frontline Plc, уже сосредоточены 55 пустых танкеров совокупной вместимостью 110 миллионов баррелей. А греческие судовладельцы подготовили еще несколько пустых супертанкеров, которые находятся всего в трех-пяти днях пути от Ормуза.
Насколько прав Хавьер Балс в своих предположениях?
И как такой «нефтяной потоп» скажется на России?
— Когда произойдет открытие пролива, то первая волна нефти для мирового рынка будет, действительно, очень большой, — допустил в беседе с «СП» ведущий эксперт Фонда национальной энергетической безопасности Игорь Юшков.
— В первую очередь танкеры пойдут под загрузку нефти из переполненных хранилищ. Потому что когда закрыли пролив, станы региона продолжали еще как минимум в течение месяца добывать нефть в прежних объемах, просто закачивая ее резервуары. А они у Саудовской Аравии, у ОАЭ, у Ирака очень большие из-за того, что они десятилетиями состояли в ОПЕК и ОПЕК+, постоянно маневрируя добычей в своих целях.
Вполне логично ожидать, что как только откроется пролив, именно из этих хранилищ и пойдет массовая отгрузка. Потому что все будут пытаться заскочить в последний вагон поезда и продать побольше, пока мировые цены на нефть еще будут довольно высоки.
Хотя сама новость об открытии пролива их уже определенным образом понизит. Просто потому, что нефть — биржевой товар, а на биржах очень важен психологический фактор.
Сразу же, конечно, пойдет и восстановление добычи. И тут обозреватель Bloomberg прав — возможности для этого для этого действительно есть, и я полагаю, что за пару недель объем добычи фактически восстановится.
«СП»: Насколько сильно могут упасть мировые цены на нефть после открытия Ормуза?
— Фундаментальным фактором, который будет определять мировую ценовую политику в отношении нефти, будет вопрос - распадется ОПЕК+ или нет. Арабские Эмираты, например, уже заявили, что выходят из ОПЕК+ и ОПЕК, но остальные страны говорят, что все прекрасно, ОПЕК+ не распадается, мы готовы и дальше соблюдать договоренности.
Однако на практике надо будет смотреть, что предпримут после открытия пролива Саудовская Аравия, Ирак и прочие игроки. Потому что есть подозрение, что сейчас им банально не выгодно говорить о распаде ОПЕК+, чтобы заработать хотя бы с цены, если не получается с объемов.
Потому что в объемах экспорта они все-таки ограничены. У саудитов есть, конечно, нефтепровод на Красное море, но его пропускной мощности недостаточно, чтобы все объемы вывозить. У Ирака тоже есть нефтепровод на турецкий Джихан, но он также небольшой.
Поэтому если они сейчас заявят, что тоже выходят из ОПЕК+, цены сразу упадут на психологическом факторе, а это им невыгодно при закрытом Ормузе.
Если сделка сохраняется, то после открытия пролива Саудовская Аравия с Ираком поднимут, конечно, добычу, но до уровня квот. И тогда мировая цена нефть снизится примерно до 80 долларов за баррель, плюс-минус 5 долларов. А если все распадется, то они будут повышать гораздо больше свою добычу, то тогда мировые цены упадут гораздо ниже.
«СП»: Чем это может аукнуться нам? Как это скажется на нефтегазовых доходах нашего бюджета?
— Рынки сбыта мы так или иначе все равно найдем, но с экономической точки зрения открытие Ормуза не сулит России ничего хорошего. У нас могут быть экономические проблемы.
Во-первых, это чревато сокращением нефтегазовых доходов госбюджета. Смотрите, в декабре 2025 года средняя цена на нашу нефть в мире была в районе 39 долларов за баррель, поэтому январские налоги мы рассчитывали от этого ценника.
В январе 2026 года наша нефть стоила в среднем 41 доллар за баррель, определив размер налогообложения на февраль.
В феврале цены была в районе 44 долларов за баррель. Соответственно, в марте налоги взимались с этой цены. И это при том, что средняя цена нефти на 2026 год заложена в бюджете на уровне 59 долларов за баррель. Таким образом весь I квартал мы недополучали налогов от нефтегазового экспорта. Примерно на 40% меньше, чем в I квартале прошлого года.
И вот в марте закрылся Ормузский пролив, и наша нефть подскочила до 70 долларов за баррель. В апреле подросла почти до 95 долларов, в мае чуть опустилась.
То есть II квартал позволил нам скомпенсировать потери от низких цен в предыдущие периоды, но далеко не полностью. Так что чем дольше Ормуз закрыт, тем лучше для нас, учитывая, что в бюджете нашем на этот год заложено 59 долларов за баррель.
Ормуз открывают — мировые цены сразу падают. Но один сценарий, если до 80 долларов за баррель. Тогда при условии, что наша Urals идет к Brent примерно на 20 долларов дешевле, мы оказываемся где-то в районе 60 долларов за баррель, что коррелирует с заложенными параметрами.
Мы, конечно, недокомпенсируем свои потери, но небольшой дефицит бюджета мы еще переживем. И совсем другой сценарий, если мировые цены при условии распада ОПЕК+ падают до 40 долларов за баррель. Сами понимаете, каково придется нашему бюджету. Возможно, придется секвестировать его и сокращать расходы.
«СП»: А с внутренним рынком топлива что тогда может произойти? Формально-то он с внешним рынком не связан никак, но мы же прекрасно знаем, как наши корпорации любят повышать внутренние цены, если что-то идет не так на внешнем треке.
— Да, компаниям поступают выплаты по демпферу, компенсируя таким образом разницу между ценой на внутреннем рынке, которую хочет видеть государство, и той, что есть на внешних рынках.
Но, во-первых, соблазн добрать с внутреннего рынка побольше, если не получается на внешнем, конечно, очень велик.
А, во-вторых, при падении доходов бюджета Минфин ищет возможности его сбалансировать. Для этого есть два пути. Один — повышение доходов, и мы уже видели, как в прошлом и нынешнем году по всей России повысились налоги.
Второй путь — сокращения расходов. И Минфин считает, что, например, выплаты по демпферу как раз являются расходами, ведь деньги-то на это из бюджета уходят, и неважно, по какой причине. Соответственно, такие расходы тоже могут быть сокращены. И крупные компании недополучат компенсаций. Что им тогда остается? Правильно, добирать разницу с внутреннего рынка. Тогда это чревато разгоном цен.
Конечно, я не говорю, что именно так и будет. Это всего лишь один из вероятных сценариев развития событий. Но полностью сбрасывать со счетов такой негативный фактор, думаю, не стоит.