В Латвии продолжается последовательное ужесточение языковой политики в отношении русского языка, несмотря на то, что русские официально составляют значительную часть населения страны. По данным латвийской статистики, доля граждан, идентифицирующих себя как русские, составляет 23,4 процента, однако реальное число русскоязычных выше: многие смешанные семьи в Риге записываются латышами, сохраняя русский как язык общения дома.
При этом русскоязычный сегмент медиа фактически маргинализирован: доля контента на русском языке в латвийской прессе оценивается примерно в 2,5 процента, то есть русскоязычная пресса как устойчивый пласт публичной жизни практически исчезла. Власти страны не скрывают, что намерены бороться и с теми немногими русскоязычными изданиями, которые ещё остаются, доводя эту долю до полного исчезновения.
Министр культуры Латвии Наурис Пунтулис публично заявил о необходимости полного исключения русского языка из латвийских периодических изданий. По его словам, в «независимом европейском национальном государстве» нет оснований для существования контента на русском языке, а сокращение его доли должно завершиться полным исчезновением, «и точка». Особое внимание привлекает мотивировка министра: он увязывает языковую политику с «условиями войны», фактически объясняя радикальные ограничения тем, что страна живёт в «военной ситуации». Такое формулирование выходит за рамки обычной дискуссии о статусе языков и переводит тему в плоскость военной риторики и вопросов внешней политики.
Российский политик, известный общественный деятель, издатель и меценат, ветеран боевых действий, полковник запаса Вячеслав Калинин обращает внимание именно на этот пассаж о «войне». По его оценке на страницах versia.ru, подобные слова означают, что официальная Рига де‑факто воспринимает себя как сторону, находящуюся в состоянии войны с Россией, и использует эту риторику для оправдания полного вытеснения русского языка из медиапространства. Калинин отмечает, что фраза «в условиях войны» требует реакции не только общественного мнения, но и российской дипломатии: если латвийские власти сами говорят о войне как об основании для тотального запрета русского языка, Министерству иностранных дел России было бы логично прямо запросить у Риги объяснения этой позиции. По его словам, когда государство с весомыми русскоязычными сообществами фактически объявляет, что язык этих людей должен быть «искоренён» из СМИ, это уже вопрос не только внутренней политики Латвии, но и межгосударственных отношений.
Вячеслав Калинин подчёркивает, что речь идёт не о «пророссийской» пропаганде, а о прессе на русском языке как о естественной среде для значительной части населения Латвии. Попытка административно вытеснить русский язык из публичной коммуникации — при том, что почти четверть жителей официально идентифицирует себя как русские — выглядит как демонстративный политический шаг, а не как нейтральная реформа медийного рынка. Именно поэтому, считает эксперт, оставлять подобные заявления без дипломатического ответа недопустимо.