Наша страна впервые в современной истории закрепилась на четвертом месте среди крупнейших экономик мира по итогам 2025 года, обогнав Японию: $7,26 трлн к $7 трлн соответственно.
Речь идет об объеме экономике по паритету покупательной способности (ППС), который пересчитывается в доллары с учетом реальной стоимости товаров и услуг внутри самого государства, а не просто выражается в долларах (номинальное выражение ВВП).
Для сравнения, в 1990 году СССР занимал второе место по объему экономики и по разным подсчетам занимал 4,6−14,2% от мирового ВВП. Нижняя граница была определена экономистами из пересчета на постоянные цены 2015 года. К 2019 году доля суммарного ВВП пятнадцати бывших советских республик составляла только 2,6%, согласно подсчетам ООН.
МВФ долю ВВП всех стран бывшего СССР в мировой экономике оценивает выше в 4,7%, из которых 3% — это доля России (к 2025 году подросла до примерно 3,4%).
Во многом падение доли советской/российской экономики в мировом раскладе связано с феноменальным ростом китайской и индийской экономик с начала 1990-х годов, который позволил Китаю и Индии занять 20% и 8,5% от глобального ВВП соответственно.
Но в любом случае 4 место для России — это круто. И по идее мы должны жить богаче японцев, которых оттеснили на пятое место. Но что-то подсказывает, что пока сравнения неуместны…
Кандидат экономических наук, глава «Союза предпринимателей и арендаторов России» Андрей Бунич объяснил «СП», что доходы россиян зависят от объема экономики, поскольку одним из методов подсчета ВВП является суммирование доходов граждан (зарплат, прибылей, ренты и т. д.).
— Если пересчитать ВВП на количество людей, получится усредненный показатель, который часто используют для оценки уровня жизни. Российский ВВП на душу населения тоже находится на вполне нормальном уровне: около $52 тыс. по ППС. (43-е место среди всех стран мира, в два раза выше среднемирового уровня — «СП»).
Однако, конечно, нужно учитывать дифференциацию разных социально-экономических групп. ВВП на душу населения не отражает внутреннее расслоение, так как доходы распределены неравномерно. Особенно, если индекс Джини достаточно высок, а значит в обществе такого государства заметно экономическое неравенство.
В таком случае даже увеличение ВВП может ничего не дать большинству граждан. В свою очередь рост благосостояния богатейших слоев населения вполне может заметно повышать средние показатели экономики, особенно если считать по номиналу.
«СП»: Какие еще подвохи встречаются при попытке точно определить объемы экономики?
— Размер экономики определяется как сумма произведенных товаров и услуг на территории государства, в том числе тех, что созданы иностранными компаниями.
Последние могут переместить прибыль и дивиденды за пределы страны, в том числе в офшоры. При этом в ВВП государства эти суммы все равно попадут, хотя фактически доход будет выведен.
Показатель ВВП не учитывает дальнейшее движение денег — главное, что товар произведен на территории страны. Официально вывоз капитала из России ограничен, но не запрещен полностью, а валютная выручка в ряде случаев может оставаться на заграничных счетах.
«СП»: Если рассматривать ситуацию с макроэкономической точки зрения, что является первичным: рост реальных располагаемых доходов населения вследствие увеличения ВВП или, наоборот, экономика начинает расти после того, как доходы граждан начинают увеличиваться?
— Может быть по‑разному. При подсчете реальных располагаемых доходов существует множество нюансов, из‑за которых они могут вырасти статистически, но люди этого могут не почувствовать.
По состоянию на второй квартал 2026 года в России наблюдается корреляция между ростом ВВП и реальных располагаемых доходов: 1,3% и 1,5% соответственно в годовом выражении. Это нормально, однако стоит помнить, что даже в этом случае реальные располагаемые доходы распределяются по категориям работников, отраслям и между населением и бизнесом неравномерно.
При этом связь между ВВП и доходами населения может быть инерционной. Например, экономика может не расти или даже сокращаться, а доходы населения — продолжать увеличиваться за счет запланированного повышения социальных пособий, МРОТ или других бюджетных выплат. Никто же не отменяет пенсии, зарплаты учителей и врачей в госучреждениях.
Правда, такие перекосы обычно носят временный характер, и в среднесрочной перспективе, к примеру, в течение нескольких лет, динамика ВВП и реальных доходов выравнивается.
С другой стороны, не стоит утверждать, что доходы вырастут сразу вслед за повышением ВВП. Они вполне могут не успевать за ростом экономики или даже стагнировать.
К примеру, бизнес может не повышать зарплаты, направляя средства на погашение кредитов или расширение производства.
То есть экономика может расти за счет увеличения производства средств производства и инвестиций, а не товаров народного потребления.
Правда, если инвестиции все же были сделаны успешно, то это даст эффект для доходов, но в определенный момент времени непосредственной связи между ВВП и доходами граждан может и не быть.
Сейчас же особого роста новых инвестиций в нашей экономике нет, они даже чуть меньше в годовом выражении, а рост доходов заметно притормаживается.
Но при этом в России остается большой экспорт, который влияет на ВВП, а также государственные закупки.
«СП»: Получается, что в случае роста ВВП не стоит чрезмерно оптимистично оценивать ситуацию, поскольку доходы населения могут не успеть за этим ростом?
— Да, к тому же увеличение ВВП по паритету покупательной способности носит во многом структурный характер по отношению к другим странам.
Это условный показатель, который зависит от внутренних цен. Покупательная способность по паритету у нас будет расти, если в России, например, можно купить что-то дешевле, чем в Германии или Японии, потому что в этих странах товар подорожал. Однако самим россиянам от этого лучше не становится.
По сути, ВВП по ППС исходит из предположения, что все товары и услуги в мире взаимозаменяемы.
Тогда на одну и ту же сумму человек может приобрести больше в одной стране, чем в другой, из‑за более низких цен. Для расчета берется номинальный ВВП, умножается на корректирующий коэффициент и сравнивается с другими экономиками.
Но такой подход имеет очевидные ограничения. Например, в индийском селе услуги парикмахера обойдутся намного дешевле, чем в Москве, однако москвич не сможет воспользоваться этой услугой, просто потому, что не имеет к ней доступа.
И так с большинством услуг и товаров: люди не могут потреблять их за пределами своих регионов или стран. Это и делает показатель ВВП по ППС достаточно условным.
Кроме того, нельзя забывать о географической дифференциации, экономическом расслоении регионов и социальных групп внутри самой России.
Бывает так, что макропоказатели в других странах ухудшаются из-за ускорения инфляции, а у нас, предположим, не так сильно.
В итоге на «бумаге» россиянам становится лучше. Однако в реальной жизни они этого даже не ощущают.