Финансовое положение российских регионов оставляет желать лучшего. Об этом заявил министр финансов РФ Антон Силуанов, выступая на Совете президиума перед законодателями.
Он признал, что ситуация с бюджетами субъектов «непростая». В прошлом году разрыв между доходами и расходами резко увеличился: с привычных 200−300 млрд до колоссальных 1,5 трлн рублей.
По словам главы Минфина, на текущий год регионы заложили в своих планах дефицит на уровне чуть выше 1,9 трлн рублей. При этом ситуация усугубляется накопленными долгами — их общий объём достиг примерно 3,5 трлн рублей.
«Мы видим, что некоторые субъекты Российской Федерации несерьезно относятся к бюджетным параметрам, и в ходе исполнения бюджета возникают проблемы с источниками финансирования расходов бюджетов», — посетовал господин Силуанов.
Интересно, что за проблемы на региональных уровнях имел в виду министр?
— Одна из главных причин дефицита региональных бюджетов — пока ещё не закончившаяся адаптация бизнесов к новым налоговым условиям, — пояснил «СП» экономист Никита Масленников.
— В I квартале налоги, которые получали с малых и средних предпринимательств, сократились в годовом выражении более чем на 20%, потому что у бизнеса нет прибыли. Соответственно, налоговая база формируется более скромными темпами. То же самое актуально и по налогам на доходы физических лиц. Темпы заработной платы в этом году ниже, чем в прошлом. Естественно, поступления в бюджеты меньше.
Это уже очевидные риски, поэтому Минфин и обозначил эти 1,9 трлн рублей, чтобы не допустить дальнейшего роста дефицита. Это общеэкономическая ситуация, потому что налоги берутся с экономики.
И если она у нас весь I квартал была в минусе, то, боюсь, и ВВП окажется в отрицательной зоне по ближайшим росстатовским оценкам. В любом случае при таком охлаждении экономики налоговая база сокращается, доли региональных бюджетов съеживаются. А их расходы остаются как минимум на том же уровне. Отсюда и рост дефицита.
«СП»: Этот предполагаемый дефицит региональных бюджетов в 1,9 трлн рублей — для нашей экономики насколько критичен?
— Конечно, это ощутимая сумма. Она означает, что консолидированный дефицит бюджета может быть выше 2% ВВП.
До критического порога в 3%, за которым начинаются очень серьезные проблемы и возникает необходимость в секвестировании, правда, он не доходит, но все равно это очень значимый дефицит.
Он означает, что придётся достаточно серьёзно заниматься расходной частью федерального бюджета с тем, чтобы, по крайней мере, она не росла в этом году свыше ранее установленных параметров. Но тут двоякий эффект.
С одной стороны это, конечно, помощь Центробанку в снижении ключевой ставки и притормаживании инфляции. С другой стороны, это означает, что импульс экономики будет меньше, чем прошлогодний.
И Минфину, и правительству РФ в целом предстоит принять много непростых решений, чтобы удержать дефицит в рамках плановых параметров в 1,6% ВВП и не спровоцировать инфляцию.
А одновременно еще нужно каким-то образом выравнивать неравномерность финансирования между отдельными направлениями, чтобы всё-таки импульс бюджетной экономики не слишком сократился, особенно инвестиции в бюджет. Задача трудная.
Очевидно, какие-то решения будут приняты в мае-июне с тем, чтобы вторая половина года была более ровной, чем то, что мы видели в первом квартале, и, возможно, увидим во втором.
«СП»: Какими могут быть эти решения? В чем их сложность?
— Вероятно, уже в первых числах мая станет известно, в какой мере Минфин вернется на валютный рынок, какими будут объемы скупки валюты. Это всегда ведет к ослаблению рубля. Ослабленный рубль за счет дополнительных нефтегазовых доходов отчасти поддерживает бюджет, но есть риск ускорения инфляции за счет дополнительной эмиссии. И здесь все зависит от скоординированности взаимодействия между Минфином и Центробанком.
Несмотря на все сложности, видимо, подобное решение все-таки будет принято. Потому что сейчас слишком переукреплённый рубль подрубает возможность дополнительного притока нефтегазовых доходов при таких высоких ценах.
Ну и по бюджетам регионов, естественно, будут принято несколько решений с тем, чтобы сократить их дефицит или, по крайней мере, не позволить ему вырасти за обозначенную планку.
Во-первых, скорее всего будет упрощен механизм списания бюджетных кредитов, которые предоставляются регионом под создание инфраструктурных объектов. Думаю, это определенным образом облегчит положение регионов.
Во-вторых, скорее всего, будет проработан механизм отсрочки погашения бюджетных кредитов. Как вариант, например, может быть решено не брать проценты в этом году, но это средства на финансирование социальных проектов и зарплату бюджетникам.
Наконец, в-третьих, возможно, свободные средства бюджета, которые находятся в Федеральном казначействе, могут направляться на определённый короткий кредитный ресурс для восполнения кассовых разрывов в региональных бюджетах.
Это позволит решить сиюминутные проблемы, не слишком сильно деформируя структуру бюджета того или иного конкретного региона.
Целый комплекс подобных решений прорабатывается, и в целом пока есть ощущения, что все они помогут уложиться бюджет в плановые параметры дефицита в пределах 1,6% ВВП.
Очевидно, не все структурные пропорции по направлениям расходов будут выдержаны. Но об этом мы узнаем после того, как Госдума примет соответствующее решение с тем, чтобы без согласования с законодателем менять направление расходов в рамках утверждённых потолков.
В этом смысле май будет очень богат на бюджетные новости, очертания которых только-только начинают прогладываться. Но в любом случае, повторюсь, вклад федерального бюджета в развитие нашей экономики будет меньше, чем в предыдущие годы.
«СП»: А по результатам II квартала можно уже будет понять, укладываемся ли мы в лимит бюджетных дефицитов или нам готовится к ухудшению сценария экономических событий?
— Примерно об этом говорить можно будет тогда, когда в мае будут приняты все намеченные решения. Дальше уже где-то к середине или концу июня можно уже прикидывать, что у нас будет с траекторией бюджета на годовом треке.