В Челябинске выставили на продажу через площадку «Авито» имущественный комплекс станкостроительного завода, включая здания и сооружения производственного и офисного назначения, а также станки и оборудование. Цена — 685 млн рублей.
Заслуженный экономист России Дмитрий Довженко в беседе с корреспондентом «Свободной Прессы» начал с известной темы, которая стала чуть ли доминирующей в экономике страны в последние годы:
— В телеграмм-каналах опять разгоняют панику про загнувшееся импортозамещение: мол, в Челябинске пускают с молотка целый станкостроительный завод. Неужели опять под ТРК?
«СП»: В самом деле есть вопросы. России не хватает станков. «Ажурсталь» как раз выпускала станки. А теперь всё выставлено на продажу. Как так?
— «Коммерсантъ» дал повод для разговора, народ зашумел. Но если выключить эмоции и посмотреть на цифры глазами финансиста, эта история оказывается совсем про другое.
Начнем с самого актива. Продают имущественный комплекс по Копейскому шоссе, 92. Это никакой не советский недострой или умирающее наследие СССР. Здание свежее, построено в 2016 году. Площадь 5,5 тысяч квадратов, гектар земли в собственности, 500 кВт мощностей, своя скважина, офисы с отделкой и всё оборудование в придачу. Хотят за это добро 685 миллионов рублей.
«СП»: Это много или мало?
— Открываем экономику. Под брендом «Ажурсталь» сидят три юрлица семьи Андросовых. Выручка главного из них — ООО «ПК Ажурсталь» — за прошлый год составила 186 миллионов рублей при штате в 52 человека.
То есть за бизнес с годовой выручкой в 186 миллионов теперь просят 685 миллионов рублей? Мультипликатор — 3,7х к выручке. Для b2c-сегмента, который делает простейшее оборудование, это не просто дорого, это фантастически дорого.
«СП»: Какова может быть реальная рыночная цена?
— Адекватный ценник в данном случае — 0,5−1х от выручки, не больше.
«СП»: Покупатель может как продолжить уже налаженные производственные процессы, так и делать на этих площадях что-то совсем другое?
— Конечно. Станислав Ахмедзянов из IBC Global четко разложил: указанная сумма продажи имеет смысл только для профильного покупателя, который зайдет на всё готовое и продолжит крутить те же станки. Для любого стороннего инвестора, который оценивает исключительно «стены и землю», цена завышена раз в 7−10.
«СП»: Значит, нет оснований говорить про гибель предприятия в неблагоприятной рыночной среде?
— Перед нами не пример гибели промышленного производства, а банальная попытка продать действующий бизнес через «Авито» по цене, оторванной от реальности.
«СП»: Однако почему все же продают имущественный комплекс станкостроительного завода?
— Про «оплот станкостроения» в этом случае говорить смешно. «Ажурсталь» делает кузнечные прессы, оборудование для художественной ковки, гибки труб и металлосайдинга. Назвать это станками можно только для красоты в рекламном буклете.
«СП»: Кто основной потребитель продукции предприятия?
— Реальный покупатель — частные мастерские, самозанятые кузнецы и конторы, которые штампуют заборы для дач. Госсектору это не нужно от слова «совсем».
Минпромторгу для технологического суверенитета нужны обрабатывающие центры и высокоточные фрезеры с ЧПУ, а не станки для палисадников. Да, производимый продукт честный и нужный. Но стратегического значения для оборонки он не имеет.
«СП»: Если продукт все-таки нужный, почему продают, как думаете?
— Говорят, задавил Китай своими ценами. Доля правды тут есть — конкурировать по цене с китайским ширпотребом в b2c без жесткой протекционистской политики невозможно.
Мелкий частник всегда берет там, где дешевле, поэтому маржа падает. Но раз комплекс построили в 2016 году, это было осознанное инвестиционное решение уже в новой экономической реальности.
Собственники капитально вложились, зашли в нишу, но бизнес-модель на дистанции не вывезла. Видимо, люди просто устали бороться на падающем рынке с низкой маржинальностью.
«СП»: Что же будет дальше с этим предприятием?
— Такие цельные объекты — редкость. Их проще продавать по частям, так выгоднее. Но если разобрать комплекс на куски, исчезнет производство как система. Станки отдельно, стены отдельно — и вся синергия теряется.
Вариантов остается немного. Возможно, найдется профильный игрок, которому нужна готовая площадка с людьми и мощностями. Но он будет жестко сбивать цену.
Либо придет девелопер, заберет гектар земли под логистику или склады, отправив станки в утиль. Но заплатит только за землю, то есть в разы меньше объявленной цены.
Третий вариант — объект просто зависнет в экспозиции на 12−24 месяца, пока собственники не столкнутся с реальностью: либо радикально падать в цене, либо снимать с продажи и возвращаться к операционной деятельности.
«СП»: Значит, нет надежды на помощь государства таким предприятиям?
— Нет, конечно. Государству надо поддерживать технически сложный, наукоемкий продукт, который сам в рынке не выживет, но критически важен для страны.
Ковка заборов — не тот случай. Но и злорадствовать в данном случае не стоит. Все-таки 52 рабочих места, новая инфраструктура — это живой актив. Ему просто нужна адекватная цена.
«СП»: Если придет непрофильный покупатель, он всё тут переделает. А такой риск есть. Жаль будет. Предприятие занимало свою нишу 10 лет.
— Если завтра на месте этого предприятия откроется склад маркетплейса, это не станет национальной трагедией, а будет нормальным рыночным сигналом. Рынок не жестокий, он просто честный.