Правительство Болгарии приняло решение наделить две структуры российского нефтяного концерна «Лукойл» статусом объектов национальной безопасности. Речь идет о компаниях «Лукойл Авиэйшн Болгария» и «Лукойл Болгария Бункер» (Lukoil Aviation Bulgaria, Lukoil Bulgaria Bunker). Первая отвечает за поставки авиационного топлива, вторая — морского.
Эта мера, по мнению властей, позволит сохранить госконтроль над ключевыми топливными операциями и предотвратить возможные сбои на внутреннем энергетическом рынке, пишет агентство Novinite.
Отмечается, что решение было утверждено на закрытом заседании Совета министров.
В противном случае, пояснил замминистра экономики Болгарии Александр Пулев, компании могли бы вернуться под управление российских владельцев, а это, по его словам, привело бы к потрясениям на внутреннем топливном рынке из-за американских санкций против «Лукойла».
Ограничительные меры, введенные Минфином США в ноябре 2025 г., создают угрозу и для работы нефтеперерабатывающего завода (НПЗ) в Бургасе — крупнейшего производственного комплекса подобного профиля на Балканах.
Предприятие способно перерабатывать около 7 млн тон нефти в год, обеспечивая таким образом почти 80% топливного рынка страны.
Чтобы Бургасский НПЗ смог продолжать работу после введения санкций, болгарские власти приняли ряд мер. В частности, отказались от переработки российского сырья и разорвали сотрудничество с поставщиками, на которых распространяются санкционные ограничения.
Кроме того, парламент страны принял поправки к закону об административном регулировании экономической деятельности, связанной с нефтью и продуктами её переработки, которые предусматривают фактически введение внешнего управления над болгарскими активами «Лукойла», а также предполагают создание должности особого торгового управляющего на заводе «Лукойл нефтохим Бургас».
Документ наделял управляющего особым статусом, в соответствии с которым изданные им административные акты не подлежат административному и судебному контролю. При этом собственники лишались права принимать решения, распоряжаться акциями и денежными средствами.
Румен Радев — на тот момент президент страны — выступил резко против всех этих нововведений, поскольку, по его мнению, они «идут вразрез с конституционными гарантиями неприкосновенности частной собственности в Болгарии». Однако депутаты преодолели его вето, и 14 ноября закон вступил в силу.
Что стоит за нынешним решением болгарского правительства, которое экс-президент Радев теперь возглавляет в качестве премьер-министра?
Этот вопрос «СП» адресовала ведущему эксперту Фонда Национальной энергетической безопасности и Финансового университета при правительстве РФ Станиславу Митраховичу:
— Болгария — одна из тех стран, где присутствие «Лукойла» было довольно мощное. И компания, в общем-то, продолжает играет очень важную роль в энергетическом секторе республики. «Лукойл нефтохим Бургас» — крупнейшее предприятие, и оно до сих пор не продано.
В отличие, например, от нефтеперерабатывающего завода ISAB на Сицилии, который был продан кипрской G.O.I. Energy еще в 2023 году после того, как санкции ЕС отрезали его от российской нефти. И продан, надо сказать, за адекватные деньги.
В Болгарии, видимо, найти покупателя на этот актив не смогли, а отнимать по-беспределу, как это сделала, допустим, Германия не захотели. Напомню, ФРГ национализировала активы «Газпрома» без компенсации, а активы «Роснефти» формально не национализировала, но передала во внешнее управление правительства ФРГ.
«СП»: Но Болгария тоже ввела внешнее управления на Бургасском НПЗ…
— Да, только идея в том, что творить полный произвол, как это сделали немцы, болгары не готовы. Потому что можно нарушить цепочки поставок. Российская нефть сейчас не может идти напрямую в Болгарию, но у «Лукойла», понятно, есть возможность покупать нефть в других регионах. Это может быть нефть из Ирака, Азербайджана, Казахстана или еще откуда-нибудь.
В общем, чтобы лишний раз не нарываться и не портить отработанную в результате многолетней практики логистику, на этот шаг пошли.
Поэтому на это можно посмотреть со стороны так, что стакан наполовину пуст, наполовину — полон.
Часть механизмов по внешнему контролю со стороны правительства нужна как раз для того, чтобы защитить эти предприятия от санкций и тех игроков на Западе, которые требуют более жестких мер. Поэтому до сих пор «Лукойл» там и присутствует.
«СП»: То есть это что-то вроде национализации, но такой — формальной?
— Национализация — это когда актив переходит в собственность государства. Это может происходить бесплатно, как в Советской России после революции.
А может быть национализация за деньги. Это уже какая-то цивилизованная история.
Также бывают случаи, когда могут принудительно заставить продать актив. Но, опять же, продать можно за сумму неадекватную, можно — за адекватную.
Соответственно, если страна и компания, которая там присутствует, не могут прийти к консенсусу, они используют промежуточный вариант. Как в данном случае с «Лукойлом» — чтобы, условно говоря, продолжать работать, давайте внешне объявим, что это управляется правительством Болгарии.
Можно было бы просто сказать, что «мы у вас эту компанию забираем, до свидания». После чего «Лукойл», естественно, просто перестанет туда все поставлять.
И не факт, что у Болгарии хватит возможностей (даже если Брюссель поддержит), чтобы все это заново заработало с другими собственниками и с другими поставщиками. Они не хотят до этого доводить. И в этом смысле стакан наполовину полон.
«СП»: Почему тогда президент Сербии Вучич не смог отстоять принадлежащий «Газпрому» НПЗ в Панчево?
— Там, скорее, был компромисс. Потому что из-за американских санкций предприятие вообще могло закрыться, и Сербия осталась бы без бензина. Но правительству удалось договориться с венгерской нефтегазовой компанией MOL, которая в результате и приобрела контрольный пакет акций завода.
Сумма сделки мне не известна. Но знаю, что там был спор: «Газпром нефть» утверждала, что вложила в Сербию около трех миллиардов долларов, а им собирались компенсировать меньший объем. Белград при этом не хотел идти на какой-то скандал, потому что могла пострадать его репутация.
Ведь Россия вложилась, а активы забрали — такой поворот способен отпугнуть всех потенциальных инвесторов. Потом президент Вучич явно не хотел обострять отношения ни с Москвой, ни с Брюсселем.
Но вроде бы на данный момент ситуация более-менее стабилизировалась. Вопрос только в том, сколько денег мы получили. Насколько я помню, там разногласия были примерно в два раза по цене. Это немало, конечно. С другой стороны, это не похоже на опыт с Германией или с Польшей, которые просто отобрали наши активы без какой-либо компенсации вообще.