Август 1991 года для нашей страны был крайне драматичен. Однако и его затмили октябрьские события 1993-го, первая кровавая чеченская война, страшные теракты, вторая чеченская… Какими далекими кажутся теперь ГКЧП, танки на улицах Москвы, защитники Белого дома.
Но к тем дням нельзя не возвращаться. Слишком дорого стоили они нашему Отечеству, в них истоки многих нынешних бед и несчастий, войн и кровопролитий.
После событий 1991-го и 1993-го годов, а особенно с началом чеченской войны, страна вдруг осознала, что у нее нет боеспособной армии, эффективных спецслужб. Для многих россиян это стало большим откровением.
Кто же и как развалил сильнейшие и опытнейшие в мире спецслужбы Советского Союза, России?
Ведь ветераны разведки, диверсионной службы, антитеррора и доныне уверены: проблему Чечни можно было решить вовремя силами спецслужб, без кровопролития. Но для этого у государства должны быть высокопрофессиональные спецслужбы, а у спецслужб — силы и желание. Увы, после 1991 года ничего подобного не существовало. Вернее, стремительно переставало существовать.
А когда проблема Чечни встала в полный рост, у нас уже нечем было обуздать криминальный дудаевский режим.
Так как же мы дошли до жизни такой? Кто, в конце концов, виновен в этом? Или, как всегда, у нас нет виноватого? Что творилось в спецслужбах после августа 1991 года, когда решили добить «черного кобеля»?
У меня есть ответы на эти вопросы. Однако, хочу избежать субъективизма и потому дать слово профессионалу. Конечно же, кто стоял в те роковые месяцы у руководства спецслужбами и в тонкостях знает обстоятельства дела.
«В пылу рьяного разрушительства»
В августе 1991 года К возглавил Вадим Бакатин. По образованию инженер-строитель, партийный функционер — первый секретарь Кировского, потом Кемеровского обкомов КПСС. Со спецслужбами, как говорят в народе, и рядом не стоял, тем не менее, был утвержден Председателем КГБ СССР.
Облик этого человека весьма далек от облика профессионала спецслужб. Более того, он ненавистен профессионалам спецслужб. Бакатин пришел реформировать КГБ, ничего не зная о КГБ. И ничего не желая знать. В Википедии о нем так и сказано: «либеральный реформатор органов госбезопасности».
Так что, думаю, на роль эксперта в нашем повествовании он никак не годился.
А вот его первый заместитель генерал Анатолий Олейников — фигура, вполне заслуживающая внимания. Помнится, впервые об Анатолии Аввакумовиче я услышал от командира оперативно-разведывательного отряда КГБ СССР «Каскад» генерала Александра Лазаренко. В ту пору подполковник Олейников руководил одним из подразделений «Каскада» в Кандагаре. Это он со своими спецназовцами сумел подготовить и внедрить в банды афганских моджахедов трех ценных агентов. Агентурная группа работала очень эффективно. Однажды, рассказывая о внедрении «тройки» в банду, генерал Лазаренко воскликнет: «Какие агенты были, какие разведданные давали!»
Ценнейшей информацией стало оперативное сообщение группы о том, что главари бандформирований решили взорвать индийское консульство в Кандагаре, как раз во время визита Генерального секретаря ЦК КПСС Леонида Брежнева в Дели. Каков был бы резонанс в мире — советского руководителя принимают в Индии, а в это время на воздух взлетает индийское консульство в Афганистане. Этот теракт удалось предотвратить.
Александр Иванович Лазаренко ценил Олейникова. Когда ему присвоили звание генерал-майора, свой погон положил на плечо подполковнику, сказал: «Вот тебе, Анатолий, один генеральский погон, второй сам заработаешь». И он действительно заработал, стал генералом, первым заместителем Председателя КГБ.
Олейников пришел замом к Бакатину сразу после августовских событий 1991 года. Не скрывал, что симпатизировал Ельцину, демократам. Однако не ожидал, что разрушительный дух этих людей будет столь велик. И пусть тогда в комитетских кругах отношение к нему было неоднозначное, Анатолий Аввакумович как мог противостоял «разрушительному духу».
Вот как об этих людях в своей книге «Вымысел исключен» пишет генерал-майор Юрий Дроздов: «В сентябре 1991 года, уже после августовских событий, меня вызвал для беседы новый первый заместитель председателя КГБ СССР генерал А.А. Олейников. Видимо, он хотел ознакомиться с тем, что из себя представляет нелегальная разведка, и определить ее судьбу, если она была замешана в путче.
Анатолий Олейников был известен мне как один из руководителей областных управлений КГБ, обладающий опытом контрразведывательной работы. Мы долго беседовали. Я рассказал ему очень многое. Мы, как мне показалось, оба хорошо понимали эту государственную проблему. Генерал Олейников, прощаясь, сказал, что меня должен будет принять председатель КГБ Бакатин и попросил быть в пределах досягаемости.
Но вызова так и не последовало. В пылу рьяного разрушительства, новому председателю было не до проблем защиты государства. Не до основательного изучения прошлого и перспектив настоящего развития. Он уже все успел узнать за два-три дня, нагородить столько, что страна еще долго будет залечивать раны. Примечательно, что ни один из сотрудников спецслужб США и ФРГ, с которыми я встречался, не одобрил его шагов, хотя они и воспользовались плодами его действий незамедлительно".
«Не оставить камня на камне»
Сегодня многих действующих лиц той поры уже нет с нами. Ушел из жизни и Анатолий Олейников. Но осталась интересная запись интервью с генералом. В нем он достаточно откровенно рассказывает о тех поистине драматических событиях. Там много интересных мыслей и много ответов на вопросы, которые болят в наших душах и ныне.
— Анатолий Аввакумович, вы пришли первым замом к Бакатину в тяжелое для Комитета государственной безопасности время. Только закончился так называемый путч, началось реформирование КГБ…
— Да, я как зам «всплыл» от команды Ельцина. В те времена было что-то делать, ведь Бакатин пришел с намерениями реформировать КГБ. Но как? Так, чтобы камня на камне не оставить.
Он, конечно, человек неординарный, интеллектуал, но совершенно не управляемый. Дела не знал, но и советы не принимал. А ведь любое государство, каким бы оно ни было, не может существовать без спецслужб.
Я с пеной у рта доказывал, в том числе и Ельцину, что нельзя разгонять комитет. Сотрудники не виноваты. Они служили государству, той системе… Вообще, планы у руководства страны были такие: все начать с чистого листа.
Но нельзя с чистого листа. Придут некомпетентные люди, сломаете систему. А ведь система работала четко, мы знали оперативную обстановку на местах, что где может случиться, как противостоять, какие профилактические меры применить. Сейчас ничего нет.
Потому и не знали, что творилось в Чечне. Конечно, были крайности с диссидентами. Но ведь это, в первую очередь, политические игры…
— Значит, были в руководстве люди, особенно зараженные вирусом разрушения. Ведь то, что вы говорите: «Не оставить камня на камне», «начать с белого листа», — это же безумие. Речь идет не о какой-либо конторе, а о системе государственной безопасности.
— Большую роль в разрушении органов сыграл тогда Бурбулис. Он хоть и стал потом нашим куратором, но относился холодно. Ельцина приходилось уговаривать. Я бывал у него на приеме, доказывал.
Первое, что сделали тогдашние руководители, перестали финансировать КГБ. А без денег кто будет работать?
Бакатин занял такую позицию: меня президент послал реформировать КГБ, а если тебе деньги нужны, — иди, проси…
И вот тогда я в Минфине неделями с протянутой рукой стоял. Дайте денег, дайте денег… У Вольского, помню, на зарплату сотрудникам занимал. Спасибо, хоть он помог. Вот так мы до декабря еле-еле дотянули.
— Но ведь Ельцин был первым секретарем Свердловского обкома, Московского горкома. Он же знал, что такое КГБ.
— Знал-то, знал, но его окружению нужен был враг. Бурбулис все время врага искал. Вот и «назначили» главным врагом КГБ.
— Ну и как они себе это представили: выгнать всех?..
— Да, разогнать всех. Набрать новых людей, новое руководство. Но это же блеф. Государству подобное реформирование обошлось бы в миллиарды. К тому же такой орган просто не сможет работать.
— Увы, но в один день ничего нельзя создать.
— Было мнение, что можно. Пришлось хоть как-то спасать положение. Тогда я предложил разделиться: на ФАПСИ, разведку, погранвойска. Понимал: это глупость. Но что делать, иначе вымерли бы все, как мамонты.
Словом, разделились. И снова тишина, денег как не было, так и нет. Бакатин в конце ноября вообще руки сложил, ничего не получается, я ухожу, ковыряйтесь тут сами.
В декабре 1991-го года опять напросился на прием к Ельцину. Решил зайти с другой стороны. «Борис Николаевич, нельзя же так, сколько политических врагов наживете. Это же сильная система».
Ладно, вроде убедил, сели за стол. Стали обсуждать. Он говорит, мол, давайте за основу возьмет опыт Германии, Франции. Там спецслужбы — в рамках МВД. Так, если помните, родилось министерство безопасности и внутренних дел (МБВД) во главе с Баранниковым.
Уход под МВД был встречен болезненно. И меня упрекали. Как мог, доказывал: мера вынужденная, не уйдем, совсем погибнем.
Ну а потом заседал конституционный суд. МБВД опять разделили. А Баранникова оставили в Министерстве безопасности.
— И, наконец, самый тяжелый вопрос, его задавали и задают тысячи людей: можно ли было решить проблему Чечни силами спецслужб? Разумеется, если бы не наступил тот дикий развал, о котором вы рассказывали?
— Когда Дудаев пришел к власти, Баранников сказал мне: «Возьми Чечню на себя». Этот регион я знал, да и Афганистан не прошел даром, словом, выехал, поработал, изучил обстановку. После тщательного анализа написал в Совет Безопасности записку, Скокову, в которой изложил свои предложения.
Они заключались в следующем: первое — заставить дудаевцев сдать все оружие и вывезти его из республики, второе — перекрыть каналы вывоза нефти. Там же первосортная нефть. Они качали и вывозили по нашей территории в Новороссийск, в Туапсе, грузили в танкеры.
Уже тогда в записке я подчеркнул: через некоторое время дудаевцы заработают столько нефтедолларов, что их трудно будет остановить.
И, наконец, третье, что предлагалось: организовать в Пятигорске мощное управление ФСБ и «набросить» на Чечню агентурную сеть. Как воздух нужна была информация, что там происходит. Ведь от местного управления КГБ в Чечне практически ничего не осталось. Меня выслушали и махнули рукой: несешь какую-то хреновину. Однако я отстаивал свою идею.
Кроме жены, дочери и собаки ничего не нажил
Ко всему сказанному хочу лишь добавить, что упорство генерала Олейникова было оценено «по достоинству». Баранников и его окружение стали собирать компромат на генерала, который слишком рьяно пекся о ликвидации криминального дудаевского режима.
Это позже Олейников понял, что кое-кто в верхах имел в Чечне свой немалый интерес, а тут, поди ж ты, он со своими настойчивыми инициативами. Словом, перешел Анатолий Аввакумович кому-то дорогу.
С компроматом, правда, произошла неувязочка: оказалось, Олейников за немалую службу в КГБ кроме жены, дочери и собаки ничего не нажил. Ни шикарной дачи, ни иномарки не заимел, в загранпоездки за счет казны тоже не ездил. И, тем не менее, шельмование продолжалось.
Тогда и он пришел к шефу, положил на стол рапорт и предупредил: ежели не закончатся нападки, выложит настоящий компромат на всех своих гонителей.
Олейникова отпустили с миром. Он уехал представителем военной контрразведки в Западную Группу войск.
Там, в Германии, глядя, как разворачивается чеченская мафия, как она обложила наши гарнизоны, Анатолий Аввакумович убедился в правильности своих выводов, доложенных в Совете Безопасности. Только вот Совет Безопасности то ли не услышал его, то ли не пожелал услышать.