14 июля исполнилось 80 лет легендарному разведчику генералу спецназа Дмитрию Михайловичу Герасимову. Он начинал службу рядовым солдатом, а закончил генерал-лейтенантом.
Вся его жизнь была посвящена спецназу. Кроме сугубо спецназовских профессий — стрелкового, минно-подрывного, радиодела, тактики разведгрупп, воздушно-десантной подготовки, топографии, альпинизма — он отлично знает танк (окончил Ташкентское танковое командное училище), освоил пилотирование самолетов Як12 и Як18, поднимал в небо боевые вертолеты.
Прошел две войны — в Афганистане и первую чеченскую. Представлялся к званию Героя Советского Союза, но так и не получил его.
В 1992 году полковник Герасимов был назначен в ФСБ командиром разведывательно-диверсионного подразделения «Вымпел». Дмитрия Герасимова можно считать дважды спецназовцем, поскольку он проходил службу как в спецназе ГРУ, так и в спецподразделении ФСБ.
…В ночь на 15 марта 1985 года колонна 22-й бригады специального назначения перешла советско-афганскую границу в районе Кушки и двинулась маршем на Шиндант. Нельзя сказать, что комбриг полковник Дмитрий Герасимов до ввода в Афганистан не слышал, как свистят пули.
Еще солдатом, в учебном подразделении подняли их по тревоге и бросили из Самарканда в Ташкент. Столица Узбекистана лежала в руинах после мощнейшего землетрясения. Город еще потряхивало, по небу сверкали зарницы, на земле развалины, дым, и вечные участники бедствий — мародеры.
Вот тогда на их пути и встали солдаты из 127-го учебного танкового полка. И уже в те тревожные дни он мог получить пулю из-за угла. Стреляли в него и в его товарищей. К счастью, не очень метко. Но свист пуль он услышал впервые именно там, на ташкентских развалинах.
Осенью 1967 года, уже будучи лейтенантом, он попадает в Чимкент. Ночью прозвучал сигнал тревоги, им вручили оружие и посадили в машины. Вскоре им сообщили: в городе — беспорядки, поджоги, грабеж, разбой.
Захвачен милицейский арсенал, выпущены на свободу заключенные. Органы внутренних дел уже не в силах справится с беснующей толпой. Ситуация вышла из — под контроля. Устанавливать контроль над ней пришлось армии, в том числе и лейтенанту Герасимову.
Так что жизнь не давала ему возможности забыть, как свистят пули.
Вокруг одни банды
1985-й стал для него особым годом. Если в прошлой его службе были лишь боевые эпизоды, то теперь, перейдя границу, он оказался на войне.
Лашкаргах — место постоянной дислокации управления бригады. Он в глаза еще не видел этого Лашкаргаха, где предстояло ему провести ближайшие два с лишнем года, но обстановку в районе знал прекрасно.
Месяц назад комбрига Герасимова вызвали в Москву, к начальнику ГРУ. Собрались генералы, офицеры, по стенам развесили карты. Началось совещание.
Генерал армии Петр Ивашутин показал указкой на карте, обращаясь к Герасимову.
— Вот тут, в Лашкаргахе и развернете штаб и управление бригады. В ваше подчинение поступает третий, шестой, седьмой, батальоны спецназа
Герасимов, глядел на карту, в то место, куда уперлась указка начальника ГРУ, и не мог взять в толк. Он находился в здравом уме и твердой памяти и прекрасно помнил, каким цветом на карте обозначается противник. Синим и только синим. Но там, где ему предстояло развернуть управление бригады, другого цвета не было вообще. А еще стояли цифры — 300, 500. Они обозначали численность банд моджахедов.
— Вопросы есть? — спросил генерал Ивашутин.
Герасимов поднял руку.
— Товарищ, генерал армии, как же я там? Вокруг одни банды.
— Ничего, комбриг. Войти мы тебе поможем. А там сам развернешься, разберешься, — успокоил Ивашутин.
Школу гранатометчиков — уничтожить
В первые три недели после прибытия в «Лошкаревку», как по-русски переименовали афганский Лошкаргах, спецназовцы превратились в строителей. Сборно-щитовой домик в городке построили всего один — штаб бригады. На большее не хватило материалов. Остальные строения лепили из глины.
Вскоре предстояла первая боевая операция. Для этого далеко ходить не пришлось. Под боком, в тридцати верстах орудовала некая банда. Моджахеды нападали на наши продовольственные колонны, следующие в Кандагар.
Герасимов приказал провести воздушную разведку. Первые вылеты ничего не дали: кишлаки как кишлаки. Но однажды утром от досмотровой группы на ЦБУ пришел доклад: «Наблюдаем взрывы. Похоже, это учебный полигон. Стоят мишени, разбитые машины, по ним стреляют».
После сообщения комбриг провел доразведку. Выяснилось: в районе действует школа по подготовке гранатометчиков.
Школу предстояло уничтожить. Однако боевого опыта — никакого. Возглавил группу нападения замкомбрига Михаил Мосолитин.
Под его командой четыре боевых машины пехоты, два бронетранспортера. То есть группа была небольшая, решили, что, мол, моджахедовская школа — справимся.
Но все оказалось намного сложнее. Когда первая БМПшка уперлась в канал, из укрытия ударили гранатометчики. Боевая машина подбита, двое бойцов ранены.
Стали второй БМПшкой вытаскивать подбитую машину, «духи» и вторую накрыли огнем.
Срочно подняли вертолет, тот стал наносить удары. Комбриг послал на помощь бронегруппу. Связались со штабом 40-й армии, подняли звено Су-25. Те нанесли бомбо-штурмовой удар.
По оперативным данным было уничтожено 127 гранатометчиков, школа перестала существовать. Больше на этом участке на наши колонны никто не нападал.
У Героя должна быть безупречная биография
Так учились воевать. Потом были и победы, были и неудачи, потери. Это его ребятам из 7-го шарджойского отряда удалось сделать то, что не смогли осуществить ни ГРУшные, ни КГБшные резидентуры в разных странах.
А суть состояла в том, что в 1986 году многие советские разведаппараты за рубежом получили приказ: добыть образец новейшего суперсекретного американского зенитного ракетного комплекса «Стингер». Увы, сколько ни бились резидентуры, задача оказалась невыполнимой.
Эти же задачи были поставлены и войскам 40-й армии в Афганистане, и, разумеется, в первую очередь, спецназу.
Отличилась 22-я бригада, а точнее заместитель командира 7-го шарджойского отряда капитан Евгений Сергеев. Как скажет о нем сам Герасимов, «Сергеев ростом не велик, но офицер очень боевой. Настоящий спецназовец. Воевал хорошо. Знал зону ответственности, как свои пять пальцев. Он со своими ребятами и захватил первый «Стингер».
Случилось это в январе 1987 года. Это была большая удача. Ведь им чуть ли не каждый день долдонили: «Стингеры», «Стингеры»… Кто возьмет первый «Стингер», тому Героя на грудь.
Однако звания Героя Сергееву не дали. Были те, кто считал, что комбриг Герасимов «зажал» Звезду. Но дело было в другом. У Сергеева было партийное взыскание, которое напрочь закрывало ему путь к этой награде. И Герасимов тут ни при чем.
Мне известно, как комбриг отстаивал Золотую Звезду другому своему подчиненному, геройски погибшему в бою, закрывшему своим телом командира. Речь идет о рядовом Арсенове. Так вот, кадровики не хотели давать ход представлению на звание Героя Советского Союза только потому, что родители рядового Арсенова находились в разводе. Мол, у Героя должна быть безупречная биография. Очень много сил, пробивной энергии потребовалось, чтобы убедить высоких военных чиновников в обратном.
Возвращаясь к Сергееву, надо сказать: через много лет, когда уже не будет ни партии, ни страны, за которую воевал майор, ему присвоят звание Героя.
И наступила тишина
Отряд под командованием Сергея Бохана возвращался из боевого рейда. В составе отряда выходил и комбриг полковник Герасимов.
Уже на обратном пути спецназовцы увидели, что левее поселка Маю движется большая армейская колонна — машины, артиллерия. Это была колонна 70-й мотострелковой бригады. Накануне в бригаду прибыл начальник штаба Туркестанского военного округа генерал Гусев.
Так вот, когда цепочку машин заметили спецназовцы, она уже уходила в другую сторону от поселка, к ущелью. Это означало только одно — произошла ошибка и колонна шла в тупик.
Герасимов с Боханом связались с кандагарским ЦБУ, предупредили, что мотострелки идут не туда, и вскоре, остановятся. А вот выползти обратно с большегрузными машинами, прицепами, орудиями будет очень нелегко. На дворе стоял март, узкие дороги вовсе раскисли.
На центре боевого управления уточнили: «Кто говорит?» Герасимов ответил: «01-й из Лошкаргаха».
После некоторой паузы Дмитрий Михайлович услышал голос генерала Гусева. Он был на ЦБУ и взял трубку. Без условных сигналов и позывных начштаба округа спросил напрямую:
— Герасимов, вы там местность знаете лучше других, что предлагаете в этой ситуации?
Комбриг посмотрел на Бохана:
— Есть тут одно соображение. Цепляемся за какой-нибудь «пятачок», высаживаем туда штурмовой батальон. Он захватывает высоту, занимает оборону… Потом, постепенно втягиваем войска. Другого ничего не вижу.
Вышли на генерала Гусева, доложили свои соображения. И оказалось, что тот самый «пятачок» для высадки десантно-штурмового батальона, кроме них захватывать некому.
Были подняты самолеты. Они отбомбились грамотно. Отряд Бохана вошел в ущелье. Герасимов заметил удобный, достаточно пологий склон и приказал механику-водителю бронетранспортера ехать туда.
И как только БТР стал заезжать на гору, с ее склона соскользнул защитный маскировочный полог, и первое, что увидел комбриг, была направленная на них счетверенная зенитная установка — мощнейшее оружие, которое «духи» использовали против авиации.
А расстояние до установки метров пятьдесят, не более. Считай, через минуту — другую их начнут расстреливать практически в упор.
Герасимов подает команду: «Покинуть машину!» Только они успели спрыгнуть с брони и укрыться за близлежащими камнями, как «духи» открыли сильнейший огонь по бронетранспортеру. Пули были разрывные, БТР вскоре вспыхнул, загорелся.
В это время в воздухе появились самолеты Александра Руцкого. И надо сказать, вовремя. Герасимов был знаком с Руцким и определил его бортовой номер — 05.
— Саша, — прокричал он в эфир, — по мне в упор с пятидесяти метров бьет «дух».
— Понял, — ответил Руцкой.
Почти рядом, над головой раздался страшный взрыв, полетели камни и… наступила тишина. Не грохотал ДШК, не свистели пули. Все стихло.
Когда полковник Герасимов вместе со своими спецназовцами поднялся на гору и добрался до углубления, где стояла зенитная установка, там тоже была тишина.
Развороченная установка, трупы «духов» вокруг. Руцкой положил ракету точно на установку.
Спецназовцы, в свою очередь, обследовали штольни в горах — нашли три склада с боеприпасами. Потом, с помощью пленных, обнаружили еще склады. «Духовская» база оружия и боеприпасов была огромна.
Герасимов понял, что своими силами они такое количество боеприпасов вывезти не смогут. Доложил об этом начальнику штаба округа генерал-лейтенанту Гусеву.
Тот прилетел на место и был крайне удивлен и обрадован такой находке спецназовцев. Тут же объявил, что представляет комбрига Дмитрия Герасимова к званию Героя Советского Союза.
Генерал Гусев срочно вызвал машины, солдаты грузили боеприпасы и вывозили. Было сделано более 1000 рейсов.
Это было достойное завершение операции, в ходе которой спецназовцы Герасимова проявили храбрость и высокий профессионализм.